Команда EQUITES – По пути Колумба: Пересечение Атлантики без еды и воды (Продолжение)

В номере №1/2012 мы начали увлекательный рассказ об эксперименте троих экстремалов команды EQUITES – пересечении Атлантики путем Колумба без еды и воды. Голодание длилось 40 дней, из них «на сухую» – 14 дней у Голтиса и по 7 дней – у Константина Могильника и Андрея Супруна. EQUITES известны украинским телезрителям по серии ТВ-фильмов и игровому экстрим-шоу на телеканале ІНТЕР, но это только верхушка айсберга деятельности этих бесстрашных и талантливых людей, каждый из которых является яркой, активной, самобытной личностью, несущей в наш мир свой уникальный опыт и знания.

Итак, команда голодарей:

Голтис – фотограф, фотохудожник, оператор, постановщик трюков, эксперт восточных единоборств, независимый эксперт-консультант по здоровому образу жизни и выживанию в экстремальных ситуациях, хореограф, кузнец, эколог, автор оздоровительной и реабилитационной методики «Исцеляющий Импульс»… Этого человека можно сравнить с Супергероем – кажется, нет ничего невозможного для него в поединке с ограничениями тела. Это он, будучи в прекрасной атлетической форме, голодает по 54 дня. Это он на велосипеде колесит по пустыне, ущемляя себя в воде и еде. Это он побывал в иранской камере смертников и чудом остался жив – благодаря искренности или, как он сам говорит, «открытому сердцу и Божьему провидению». Как будто о нем сочинил свою песню Владимир Высоцкий, ту, где «пока вы здесь в ванночке с кафелем…»:

Вы водочку здесь буздыряете

Большими-большими глотками,

А он себя шьет – понимаете? –

Большими-большими стежками…

Сколько учеников у Голтиса по всему миру? Думаю, сотни и сотни людей, не считая поклонников, изучающих его систему удаленно. Систему, в которой органично соединены духовность, забота о здоровье и глубокие познания о человеческом теле.

Второй член команды – Константин Могильник. Писатель, журналист, организатор съемочных экспедиций в 30 стран мира. Автор и участник серии ТВ-фильмов «Команда EQUITES» на ТВ-канале ІНТЕР, документального фильма «Салем Экспресс. Неровное дыхание» (Palme de Bronze на 30-м всемирном кинофестивале подводного изображения в Antibes Juan-les-Pins), сценарист и продюсер документальных фильмов «Старый сон» (2005), «Зверь спит» (2006: по заказу МИД Украины). Член союза журналистов Германии.

И «тело команды» – Андрей Супрун, оператор подводных съемок, моряк, рыбак и подводный охотник. Коллега Голтиса по системе «Исцеляющий импульс». «Когда я увидел и почувствовал, что кроме этого мощного тела еще присутствуют не менее мощный и подвижный ум, свободные эмоции и открытое сердце, предельная честность и откровенность, я даже обрадовался такому повороту событий. И каждый новый день убеждал, что Андрей не случайно появился на моем пути. Кто бы сомневался» – пишет о нем один из учеников.

Зачем ребята отправились в тяжелое путешествие, ограничив себя в еде и воде на время Рождественского поста? Для того, чтобы человек открыл новые возможности своего тела и духа. Чтобы страх выживания уступил место эффективным действиям в моменты кризиса. Нет воды, нет еды?.. Не паникуй, бояться нечего!.. И, конечно, у каждого члена команды присутствуют внутренние глубокие мотивы подобного очищения. Но это уже личная беседа души и Создателя.

Продолжаем публиковать дневники голодаря Константина Могильника и корабельного врача Адриаана ван дер Варта. Мы закончили прошлую публикацию на 9-м дне голодания. На седьмом Константин и Андрей решили начать пить и сделали свои первые за неделю глотки чистой, изумительно прекрасной воды. Но и спустя два дня Голтис целеустремленно вводит корабельного врача в шок и трепет своей волей и «глупым» упрямством.

ДЕНЬ 10-Й

Корабельный врач:

«Константин и Андрей выглядят и чувствуют себя хорошо. Андрей испытывает голод. Сейчас поздний вечер – таким образом, Голтис провел без воды почти 10 дней. Я не нахожу слов, чтобы сказать, что я об этом думаю. С одной стороны, я поражен его приверженностью, а с другой – не могу поверить, чтобы кто-либо с такой «жаждой жизни» мог подвергнуть себя огромному риску. Анатолий прокомментировал, что несколько дней назад у него изменился голос – я забыл это задокументировать. Сегодня вечером я видел его лицо в освещении нижней каюты, и он был похож на скелет. На вопрос, когда же он начнет пить, он ответил, что это зависит от воли Господа. Сегодня вечером я тоже буду молиться его Богу и просить, чтобы Голтис начал пить…»

ДЕНЬ 11-Й

Константин Могильник:

«На вопрос врача, когда же он намерен начать пить воду, Голтис отвечает, что всё в руках Господа. Врачу очевидно, что действия команды опасны: идёт 12-й день сухого поста командора Голтиса, что необъяснимо с точки зрения медицины. Человек на глазах слабеет и откровенно страдает…»

Корабельный врач:

«День для меня начался в тот момент, когда прекратились вращения двигателя, – теперь мы движимы лишь ветром. Я улавливаю трепетание парусов, лежа в своей койке. Мы начали день с завтрака, который состоял из пива и соленой рыбы. О, свежее дыхание Колгейта, которое пришло ко мне после того, как я почистил зубы… От пива меня начало клонить в сон, и я лениво провел день на палубе, пока Константин не сказал мне, что сегодня он чувствует себя нехорошо. Я совершил быстрый медосмотр, и наконец-то мои наблюдения совпали с тем, что утверждает медицина. У Константина и Андрея пониженное кровяное давление и гипоглейкемия. Я мог бы высказаться как их судовой врач. Из этой троицы Голтис выглядит лучше всех, и его показатели до сих пор в пределах нормы. Господь еще не дал ему ответа, сколько продлится его сухой пост. Он просит меня не беспокоиться. Кажется, что мы вернулись к прежнему режиму плохого сна на борту – его прогрессирующая дегидрация делает мои ночи еще длиннее..»

ДЕНЬ 12-Й

Константин Могильник:

«Врачебный осмотр проходит на корме яхты. Все чувствуют слабость. Голтис по-прежнему держит сухой пост. Он не спал три минувшие ночи, у него изменился голос. У Андрея ночью болели почки. Меня знобит. Мотивы действий команды для доктора неоднозначны. Он предлагает Голтису, Андрею и мне расставить в порядке значимости – что это: научный эксперимент? стремление послужить Богу в пост? желание произвести впечатление на жён, родителей и окружающих?..

Ответ на эти вопросы будет меняться день ото дня. Как будем меняться Голтис, я и Андрей, как будет меняться доктор?..

Вечерний кинозал: смотрели фильм «1492: Завоевание рая», где Жерар Депардье играет Колумба. Во время бунта команды Колумб-Жерар говорит: «Все боятся, когда делают что-то в первый раз. Но вознагражден будет тот, кто преодолеет свой страх!»

ДЕНЬ 13-Й

Корабельный врач:

«Когда я проснулся, Голтиса в его койке не было. Я пошутил: «Голтис все еще жив?», на что Анатолий ответил: «Да вон он, лежит в своей койке, ты что, не видишь его?» Сегодня Голтис выглядит, как старик. Я видел, как по-стариковски он ходит, я ощущал его дыхание и прежде, в клинике. За последние две недели он стал выглядеть как минимум на 30 лет старше. И только его глаза… Вы запросто можете принять его за гораздо старшего человека, если не посмотрите в его глаза. На осмотре мы обсуждали, что стоит за его желанием продолжать сухой пост. Он говорит, что на этом этапе он здоров благодаря молитве. Он хотел бы выпить океан. Я ощущаю его кости, когда он сидит рядом со мной. Менее двух недель назад я наблюдал его внушительные мускулы, когда он нагнулся над столом, чтобы передать солонку. Этот человек растаял у меня на глазах. Он по-прежнему настаивает на своем и отметает мои страхи. Он говорит, что должен пройти через этот кислотный кризис и тогда начнет пить. Он говорит, что когда этот кризис закончится, его дыхание прекратит пахнуть, как ацетон. А я беспокоюсь о том, что его дыхание перестанет так пахнуть просто потому, что он перестанет дышать вообще…»

Константин Могильник:

«Врачебный осмотр в кают-компании посвящён в основном Голтису. Тот очень слаб. Мощное интервью с Голтисом: он будет голодать, пока не минует кризис, как бы ни было тяжело. Ведь тем, кого завалило в пещере, выбирать не приходится, и они должны знать, что проголодать 15 дней человек может, а значит, если верить – выживешь.

Адриаан хочет, чтобы его посадили в лодку, привязанную к яхте, где он проголодает без воды и в одиночестве трое суток. Капитан категорически отказывает – это технически невозможно. Вот если придём на Карибы с запасом времени – пусть себе голодает под пальмой и в голубой лагуне на здоровье. В нашем полку прибыло!..»

ДЕНЬ 14-Й

Корабельный врач:

«Жизнь на борту началась так же медленно, как всходило солнце, но… Он пил! Ни с того, ни с сего… он пил!.. Мы все еще сидели кружком в каюте, Голтис и капитан о чем-то разговаривали. Я не понимал русской речи, но в следующее мгновение он решил пить. Я чувствую такое облегчение!.. Жизнь вернулась в его вены в 17.50 GMT.

Около часа назад мы плавали около корабля, и Голтис крикнул мне: «Открой глаза», – как же я благодарен за эту подсказку – я никогда прежде не видел такого темно-синего цвета… Я вглядывался в глубины Атлантического океана. Это пугает меня – тем, что теперь я не смогу вернуться к серому цвету. Как все-таки опасна эта «жизнь» в компании голодающих мужчин.

Я должен вновь это сказать. Я настолько рад, что Голтис сегодня пил (пусть даже море неспокойно и вокруг собираются темные облака). Он пил! После четырнадцати дней… Не трех или семи… а четырнадцати!.. Я поражаюсь, что сегодня, в мерцающем свете каюты он по-прежнему смеется. Переписать наново медицинские книги! Выжить без еды или воды четырнадцать дней – возможно! Не могу дождаться, когда увижу недоверие в глазах своих коллег, когда расскажу им обо всем.

Сегодня я также не видел кораблей. Кажется, что мы одни во всей Атлантике…»

Константин Могильник:

«Капитан требует, чтобы Голтис немедленно прекратил безобразие: «Четырнадцать дней без воды – немыслимо! Ты сейчас неадекватен. Это даже непорядочно: на берегу у нас был договор о том, что вы проголодаете без воды семь дней, о четырнадцати мы не договаривались – если бы знал, не пошёл бы с вами!» Голтис говорит, что хорошо знает свои границы и резервы, и больше шестнадцати дней голодать не станет. Но чтобы команда и капитан не волновались, он соглашается начать пить. Теперь и капитан изъявляет желание проголодать без воды трое суток…»

ДЕНЬ 15-Й

Корабельный врач:

«350 морских миль от Лас-Пальмас и 2650 морских миль впереди. Расстояние нашего путешествия ошеломило меня этой длинной ночью. Это была плохая ночь. Это написано на лице у каждого. Океан вертел наш маленький корабль всю ночь. Даже св. Нептун выглядит так, словно он не «жаворонок». День на борту был тихим. Все занимались своими делами. Из-за сильного ветра мы весь день гонялись за консервами и чашками, разлетающимися по палубе. Анатолий со смехом заметил: «Чак Норрис», когда благодаря своей быстрой реакции я спас манго от полета за борт. Я попробовал высушить постиранную одежду на палубе, но океан пытался ее утащить. Сегодня ночью я буду ощущать на коже просоленную жесткую ткань. Команда сегодня была тихой. Глюкоза в крови Константина впервые опустилась ниже «3», но он по-прежнему выглядит весьма неплохо. Лучше остальных двоих. Когда я спрашиваю, как у Голтиса, как он себя чувствует, тот только бормочет «хорошо», а Андрей кивает головой. Я понимаю, что цель их поста – раскаяние за грехи. И для этого они должны будут пройти через определенные уровни боли. Андрей сказал, что я должен осознать, что они не собираются принимать мои лекарства. Боль, через которую они проходят, является частью их цели. Моя медицина здесь бесполезна…»

ДЕНЬ 16-Й

Константин Могильник:

«На рассвете спланировали с капитаном маршрут. Остров Guanahani, первая суша, куда высадился Колумб, лежит далеко на севере, идти туда нецелесообразно, да и можем в 40 дней не уложиться. Во втором же плавании Колумб шёл южнее и открыл Мартинику, Острова 11 Tысяч Дев (ныне британские Virgin Islands) и Puerto Rico. Это нам по пути. Решили зайти на Sombrero, отстоящий от Виргинских островов необитаемый, по-видимому, остров с маяком. Хорошо бы там справить Новый Год! Оттуда пойдём на остров Anegada, один из западных Виргинских островов, принадлежащих Великобритании. Там, по словам капитана, мы увидим настоящие Карибы – с пальмами, лагунами, золотым песком и горячим ветром. Как об этом мечтается в морской болтанке, когда голодно и холодно, когда негде пройтись, пробежаться, проплыться! Так вот, Анегада изобилует заводями, коралловыми островками и рыбалкой – всем тем, чего жаждут пленники «Гаруды» и чего так не хватает для съёмок. Там смогут денька три поголодать и доктор, и капитан. Оттуда мы отправимся, обойдя на севере Puerto Rico, на остров Haiti, или, как назвал его Колумб, Española (на некоторых англоязычных картах он и поныне сохранил это имя в латинизированном написании Hispaniola). На юго-востоке острова ждёт нас бухта с городком Santa Bárbara de Sámana, где капитан уже бывал и где мы попадём на «настоящие Карибы…

Привычная умеренная болтанка в 5–6 баллов. Идём на автопилоте, капитан пьёт чай в кают-компании, заедает крупным коричневым пряником с тонкой белой глазурью и чем-то яблочно-сладким внутри. Беседуем об особенностях экспериментальных турбопарусов на «Алькионе» Жака-Ива Кусто. Вдруг хлопок паруса – и пол под ногами слева вздымается вверх, в иллюминатор врывается поток, через головы летят бинокль, библейский календарь, чашка, телефон, шлёпанцы. «Закрыть иллюминатор, мля!» Капитан бросается спасать судно: захлопывает иллюминатор и выравнивает судно. Шквал умчался. Ветер стих. Море такое же, как пять минут назад. Только слева от грота повис обломок бревна, обломок покороче болтался на верёвках на синем треугольнике паруса. Это стаксель-гик, сделанный из кедрового бревна толщиной в 10–12 см. Он расслоён почти по всей длине и сломан на расстоянии 1/5 от крепежа паруса. «А без него можно идти?» – «Пойдём. А как же иначе!..»

ДЕНЬ 17-Й

Корабельный врач:

«Я как раз пытался встать со своей койки, когда началось настоящее светопреставление. Корабль накренился на правый борт, и вода хлынула в маленькое окошко кухни. Вода превращалась в пар, так как погасила газовую печку, где готовился утренний кофе. Капитан метнулся захлопнуть окно и побежал на палубу. Я слышал, как к нему присоединились тяжелые шаги, паруса все трепыхались на ветру. Меня словно приклеило к койке наклонившегося корабля. Настигнувший нас шквал навалился на стаксель-парус так, что разломал гик надвое. Вот так – откуда ни возьмись. Все поникли. Я спросил Голтиса: «Это катастрофа?», на что он ответил: «Да, это катастрофа». Придя в себя, Анатолий только и сказал: «Возможно, теперь три недели станут четырьмя неделями. У нас осталась гора картошки – они все равно не едят». Нам нужно будет починить его в Доминиканской Республике…»

ДЕНЬ 18-й

Константин Могильник:

«Я говорил, что вернулся в сухой пост, потому что перестал ощущать голод и жажду, и почти позабыл, что мы голодаем, если б не лёгкая слабость и не озноб временами. Словом, пора пригрузиться. А в целом – ощущаю невиданную лёгкость и вдохновение, во время купанья за бортом сегодня наслаждался тем, как тёплые волны смывают с тела невидимые покровы, словно скатываются с меня старые и ненужные одежды. То же чувство я ловлю, стоя на носу «Гаруды» или лёжа на дне перевёрнутой лодки: ветер сдувает напряжение, болезни, обрывки лежалых обид, ожесточений, комки гнева и зависти…»

ДЕНЬ 19-Й

Константин Могильник:

«Так легко движется и думается, словно я только что на свет родился. Для полной стерильности надо постричься. «Только не на кокпите, – возражает капитан, – волос будет меньше». Пробираюсь вдоль правого борта на нос по раскачивающейся палубе. «Погоди, Костя, камера почти готова!» Голтис берётся за машинку. Скользнули бурые ошмётки по белой палубе, по красному борту лодки, да и развеялись над серебряными волнами. Голова теперь – как колено. «Ты совсем теперь, как подросток, Костя», – смеётся Серёга из-за камеры.

Голтис читает: «Православие и религия будущего, Иеромонах Серафим»

Часов пять валялся на лодке. На палубу то и дело выносит летучих рыб, где они быстро высыхают до состояния тарани. Серёга съел одну – очень хвалил. Попробовать бы!.. Но я не Ален Бомбар: у меня теперь другая задача. К вечеру стало прохладно. Ушёл в кают-компанию. Там поставили крутить звериного детектива Эйса Вентуру, и я скоро заскучал. Смотреть игровое кино – не для меня. Иллюзорный мир… Куда интересней на палубе под звёздами:

Римских ночей полновесные слитки,

Юношу Гёте манившее лоно.

Пусть я в ответе, но не в убытке:

Есть многодонная жизнь вне закона…»

(Продолжение следует!)

Текст: Юлия Бескровная (Куруджи)

Добавить комментарий