Путешествие с солнцем и без (История одного «темного ритрита»)

Во все времена были и есть по сей день люди, которые не могут жить просто так. Это – исследователи и экспериментаторы. Они всегда ложатся грудью на амбразуру неизвестного, в какой бы форме это неизвестное ни проявлялось: горы ли это, скоростные трассы, безумные бизнес-проекты, идеи изменить мир или достигнуть просветления в этой жизни. Хочу рассказать об эксперименте над собственным сознанием, воплотившемся этим летом стараниями четырех искателей истины. Это было путешествие по каньону горной реки, закончившееся трехдневным опытом сенсорной депривации (жизни в полной темноте и тишине) в одной из пещер.

Надо заранее сказать, что современные эзотерики делятся на два типа: одни витают в неведомых далях, не отрывая мягкое место от компов, в лучшем случае раз в неделю посещая занятия по йоге. Другие же – бросаются в жизнь, как в море, и изучают ее наощупь, своим личным опытом. Они не различают «практику» и «бытие». Таким первооткрывателям собственных глубин я посвящаю этот материал.

БЫТИЕ

Прочитав на одном из эзотерических сайтов рассказ А. Бессонова «Темный ритрит», я тут же ощутила «это»: горячую волну, прокатившуюся по телу и вспыхнувшую в голове возгласом «О!». Автор рассказа повествует об опыте группы людей, не относящих себя к определенной религиозной традиции, решивших испытать себя в трехдневном ритрите в одной из пещер.

Ритрит – в переводе с английского означает «уединение», «отдаление от общества». Монахи разных эпох, учений и религий использовали уединение для медитаций, молитв и других практик. В христианской традиции это называется «затворничество». Суть же подобного уединения одна: встреча «лицом к лицу» с Богом, общение напрямую с собственным высшим «Я».

Все мастера прошлого и настоящего проводят долгое время в ритритах. Ритриты бывают различные по продолжительности – от нескольких дней до нескольких лет. Также ритриты бывают уединённые, а бывают — коллективные (например, уединение учеников и мастера). Некоторые ритриты общие, а некоторые – посвящены конкретным практикам. Некоторые проводятся неподалёку от места проживания, а некоторые – высоко в горах. И так далее. Поэтому в тибетском языке так много слов, описывающих понятие «ритрит».

Меня заинтересовал самый «жесткий» вариант под названием «темный ритрит». Это опыт полной изоляции себя в темноте и тишине. Найдя подходящее уединенное место, лишенное отвлекающих звуков и солнечного света, ты погружаешься в абсолютную темень и молчание на несколько дней. Я объявила о своей идее на сайте — в ответ на опубликованный рассказ. А также в своем Живом Журнале. Эти заявления и стали точкой пересечения и знакомства тех, кто сразу захотел идею поддержать. Магическая группа собралась.

ИСХОД

Женя Читта, один из участников:

— Мы встретились на вокзале в Севастополе. Нас было четверо: Юка, Альтер, Максим и я. Ни с кем раньше я не был знаком, только с Юкой общался через Интернет. Первое впечатление от Альтера и Максима, что ребята из рок-тусовки. Оба тощие, серьезные, неразговорчивые, с длинными волосами, стянутыми на затылке в хвост. Юка резко контрастировала на их фоне своей жизнерадостностью, задором, смехом, позитивом. Это была крепкая молодая женщина со светлыми волосами, голубыми глазами, маленькими зубками и огромной улыбкой. Когда она смеялась, я не видел ее лица.

Я легко влился в коллектив, и, находясь в легком нервном возбуждении, много шутил, балагурил и вообще говорил больше всех. У меня было почему-то праздничное настроение. Меня ждали неизвестность и приключения.

Закупив минимум провизии, мы двинулись в сторону гор.
Первым приключением был каньон Черная Речка. В принципе, он не планировался, но Альтер предложил до места ритрита пройти этим маршрутом, т.к. ему рассказывали о красотах этого места. Места там действительно изумительные. Сама река грязно-бирюзового цвета. Перекаты, стремнины, заводи, островки. Бурная растительность по берегам. Мы вошли в каньон примерно в 19.00 и вначале шли вдоль реки по хорошо утоптанной, широкой тропе. Часа через полтора началось самое основное – горы.

Я был первый раз в горах. Если сказать, что я испугался, то это ничего не сказать. Это был панический ужас. Я и раньше знал, что у меня страх высоты. А тут он выступил со всей очевидностью и неизбежностью. Меня буквально трясло и сводило живот. Я прилипал к скалам как человек-паук, как клещ впивался руками в корни деревьев, кусты колючек, землю. Я пытался буквально лечь на скалы и ползти по ним как змея. Напрягались все мышцы моего тела, и я потел, как в бане. Я сейчас понимаю, что двигался самым неудобным способом, каким только можно было. Моя экипировка не соответствовала обстоятельствам. Я выглядел скорее как отдыхающий с пляжа, неизвестно как оказавшийся в горах, нежели как турист. Скользкие беговые кроссовки, большая спортивная сумка на лямке и нелепый желтый целлофановый пакет с шишками, которые я собрал в сосновых рощах на побережье. На кульке была надпись «сумасшедшие дни». Впоследствии выяснилось, что надпись соответствовала экстремальности моего путешествия. И, что самое ценное, — этот пакет я донес до конца, не потеряв ни одной шишки. Сам пакет в конце путешествия выглядел, будто над ним издевались и хотели сделать из него сито, т.к. я им протер все скалы, деревья, колючки в каньоне Черная Речка. Мой образ отдыхающего дополнял тот факт, что я пер на своем горбу не менее 2 кг гальки, которую я собрал на побережье, ну, потому что она мне понравилась и я решил привезти ее с собой в Москву. А галька отменная, красивая, камешек к камешку. Несколько дней собирал и выбирал каждый камешек. На фоне своих компаньонов с туристическими рюкзаками, в обуви на толстой подошве и без всяких там пакетов в руках, я выглядел более чем экзотично.

С первых же метров горной части похода у меня началась бескомпромиссная внутренняя борьба со страхом. Бескомпромиссная – потому что отступать было некуда. Я знал, что назад не вернусь и мне надо пройти весь путь до конца. Меня спасало чувство юмора, которое давало разрядку и новую энергию для движения. Но раза три были такие критические моменты, когда меня уже ничего не спасало. В эти моменты все во мне говорило, что дальше я идти не могу, я замирал на скале и не мог пошевелиться, от того что было очень сильное напряжение всего тела. В эти моменты я заставлял себя двигаться мыслью, что просто надо идти вперед, назад дороги нет, и не торчать же мне на этом месте целую вечность, да еще в таком неудобном положении. Я нашел еще две вещи, которые впоследствии помогали мне и давали бОльшую свободу в передвижении. Первое – это внутренний приказ не смотреть вниз. Это, пожалуй, самая большая проблема, т.к. страх высоты парализует тело. Второе – это недоверие к своему телу, а особенно своим ногам. Я также научился направлять внимание на ноги и расслаблять их, т.к. они сами знают, как идти и куда наступать. В минуты коротких привалов я залезал в быстрые воды ледяной речки и орал, как самец во время брачного периода, разряжая внутреннее напряжение.

И, конечно же, я не преодолел бы эти препятствия в одиночку, без поддержки ребят. Огромное им спасибо за поддержку и помощь. Факт того, что я был в горах не один, давал мне сил и энергии двигаться вперед.

И еще один момент. Буквально метров через 10 после того, как мы начали подниматься в горы, у моей сумки порвалась лямка и сумка чуть не улетела. Так вот картинка: красный, потный человек с перекошенным от ужаса и напряжения лицом толкает впереди себя наверх большой черный баул, а в зубах у него желтый пластиковый пакет с шишками, и при этом он еще умудряется ругаться и чертыхаться, изредка прерывая поток брани короткой очередью нервного смеха.

ДЕЯНИЯ ГРЕШНЫХ ИСКАТЕЛЕЙ

Юка:
Через два дня, уставшие, добрались до каньона Узунджи. Воды в реке не было. Так и шли по камням, покрытым бело-розовым известняком, твердо решив, что на обратном пути обязательно уберем по руслу весь мусор, оставленный до нас. Выше по течению мы увидели небольшие лужи и обрадовались, что теперь от жажды точно не умрем. Еще дальше появилась живая текущая вода, образовывающая периодически целые ванны, в которых мы с удовольствием купались.

Пещеру и стоянку рядом с ней нашли быстро. Разбили лагерь, сходили познакомиться с пещерой, поели. Местность мне сразу очень понравилась. Правда, во время написания вдохновившего нас рассказа, а было это лет семь назад, места эти были дикими и непосещаемыми. Теперь же мы столкнулись с тем, что тропы хорошо утоптаны, стоянки разбиты, и периодически мимо нас проходят группы туристов. Мы решили разбиться на пары, чтобы по очереди охранять вход в пещеру во время ритрита товарищей. Что ж, завтра в сумерки можно начинать!

Женя Читта:
Мы договорились, чтобы за нами пришли только ровно через три дня, а до этого не беспокоили нас. Каждый из нас взял с собой немного еды, воды, пенку и спальный мешок. Юка благородно отдала мне свою пенку и свой спальник. Она опять меня выручала и заботилась обо мне. Был момент, когда решался вопрос, кто со мной пойдет в первой партии. Я не мог оставаться в лагере после ритрита, на следующий день был мой поезд. Я предложил, что не пойду в пещеру, а буду все время в лагере, и они смогут спокойно решить, кто с кем пойдет. Когда еще только шли к пещере, я подумывал об этом, т.к. у меня и так впечатлений и напряжения было выше крыши. Я даже думал отколоться от экспедиции и поехать на море, под предлогом того, что я и так получил уже много впечатлений и, видимо, именно это я и должен был получить, за этим и приехал. На мое предложение Юка рассмеялась и сказала, что она так и чувствовала, что у меня такие мысли, и что так нельзя, что все надо доводить до конца, и что мне пещеры не избежать. Мое малодушие было уничтожено в зародыше.

Был еще один интересный момент. Когда все дела уже были сделаны, и оставалось еще часа два до выхода в пещеру, я стал настукивать ритм, мелодию палкой, которой поправлял поленья в костре. Очень хорошая такая палка, легкая и прочная, с заботливо вырезанной рукоятью. Я настукивал ритм по бревнам, которые были расположены квадратом вокруг костра, и на которых мы сидели. Максим вдруг вспомнил, что у него с собой флейта. Он достал ее и стал играть. Юка тоже присоединилась к нам и стала настукивать ритм. Максим играл классно. Это была импровизация на тему «здесь и сейчас». Я не помню, сколько мы играли. Музыка прекратилась сама собой. Мы не сговариваясь одновременно закончили играть, как будто последний взмах невидимого дирижера заставил нас замолчать. Мы сидели по четырем сторонам от костра. Каждый смотрел в свою сторону. Опять воцарилась тишина, и не хотелось говорить. Красота мира вызывала у меня чувство печали и тоски по чему-то неопределенному и неизвестному, хотелось плакать.

Мы с Альтером быстро собрались, и все вместе сели на дорожку. Почему-то был очень торжественный и волнительный момент. Юка обняла меня и поцеловала на прощание. Мне казалось, что мы прощаемся навсегда. Я чувствовал себя космонавтом, покидающем Землю, и солдатом, отправляющимся на фронт, одновременно. Напоследок я сказал Максиму, что он отвечает за Юку головой.
Юка проводила нас в пещеру и ушла.
Начался ритрит.

ОТКРОВЕНИЕ

Читта:

Три дня в полной темноте, в холодной и сырой пещере, когда на тебя методично капает вода – это хороший опыт для городского жителя. Помимо аспектов внутренней работы, само изменение, да такое кардинальное, окружающей действительности влечет за собой постепенную автоматическую перестройку восприятия. Кажется, в психологии это называется сенсорной или зрительной депривацией. Достаточно того, чтобы просто расслабляться (а не то можно с ума сойти!). Это конечно не просто, но вполне возможно и реально. Нужно только внимание.

Не буду описывать свои галлюцинации и состояния. Это не так интересно и вообще никак не важно. Каждый получает свой опыт. Только два сильных момента. Первое – наличие то ли мышей, то ли крыс в пещере. Это был неописуемый ужас, когда я почувствовал что кто-то ходит по мне. Я чуть не вылетел пулей из пещеры. Но когда принимаешь решение – обратной дороги уже нет. Потом они ходили вокруг, пищали, скулили, воровали еду, шуршали пакетом. В пик моего ужаса я подумал: «…мать, Махамудра – рык льва, Дзогчен – прыжок льва через пропасть, а тут какие-то мыши. Меня так просто не возьмешь». Я принял этот вызов. Оказалось, крысы не страшнее глюков. Потом я с ними подружился, и они стали для меня как докучливые соседи.

И второе. Через какое-то время я потерял счет времени, дня и ночи. Я его потерял практически сразу же. Потом мне стало казаться, что время моего пребывания в пещере закончилось, а меня все не выводят. Мне периодически казалось, что я опоздал на поезд и что все уже ушли. Я много раз мысленно опаздывал на поезд и сдавал билеты. Через какое-то время, я так думаю дня через два (хотя не факт!) мне стало все равно, выйду я из пещеры или нет, уеду я из Крыма или нет, ушли ребята снаружи или нет. Я был уже на месте, и не было причин уходить. Есть и пить не хотелось. Поэтому важно, чтобы был кто-то вроде секунданта, который бы следил за временем и выводил. Это очень важно! А то можно и не выйти. Я имею в виду физически из пещеры.

Восприятие мира после ритрита изменилось. Я изменился. Я видел, слышал, чувствовал, понимал то, о чем я раньше только читал и мог с умным видом цитировать. Магия красоты мира поражала своей реальностью.
Сейчас это, конечно же, ушло. Но теперь я уже знаю. Столько еще всего впереди. Я обязательно реализую темный ритрит еще раз.

Альтер о времени, проведенном в пещере:

Сначала ничего особенного. Лежишь, глаза пытаются привыкнуть к темноте. Безуспешно. Потом пытаются вылазить мысли и картинки с претензией на страшность. Благополучно прошли мимо, я не стал задерживать на них внимание, тем более что стали крутиться разные мысли, воспоминания, идеи, образы, видео и т.п. Стал их рассматривать, обдумыавать… Несколько раз видел образ змея. Почему-то он мне запомнился. А так как дело было уже вечером, довольно скоро перевернулся на другой бок и уснул. Уход в сон в полной темноте проходил очень плавно. Т.е. просто чувствуешь, как засыпаешь, начинаешь смотреть сон, осознание происходящего не прерывается. Прямо таки мечта для практикующих осознанные сновидения :). Иногда сознание слегка выныривает, когда меняешь положение.

Пробуждение тоже очень плавное. Даже сложно сказать, чем бодрствование в таких условиях от сна отличается. Наверное, интенсивностью ощущений в теле. Есть и пить не хочется, снова приходят мысли. Лежу, продумываю их, анализирую. Очень спокойно так. Так же и с воспоминаниями и волнующими вопросами. Фактически – то, что у Карлоса Кастанеды называется «перепросмотр». И постепенно все, что еще как-то волновало, уходит. Точнее — остается только память, никаких эмоций. Можно жить дальше. В каком-то смысле — с нового листа. Так подошел следующий вечер. Время чувствуется исключительно благодаря желанию спать. Хотя, это желание не настолько ярко выражено, как это обычно бывает. Снова плавный уход в сновидение. Дальше было интереснее. Сны гораздо ярче, реалистичнее. Участие в происходящем практически как в реальной жизни. И даже еще интереснее: когда открываешь глаза, картинка не меняется. Так вот я и лежал у костра, попивал чаек да беседовал с пещерным гномом…

Еще из интересных вещей, замеченых в первые сутки — очень сильное обострение чувствительности. Слышно и ощущается движение воздуха в легких, в отдельных бронхах. Слышен ток крови. Слышна и ощущается работа отдельных клапанов в сердце. Со зрительным восприятием тоже интересная вещь — как будто видишь окружающее в еле заметном сиреневом свечении.

Наступили вторые сутки. Комната с костром и гномом незаметно исчезли. Тишина вокруг, тишина в голове, тишина перед глазами. И ничего нет. Вообще. Только осознание своего существования. Снова появился образ змея, смотрит на меня… Путешествие по подземным мирам, городам, пещерам… Очень все красиво, захватывающе… Периодически возникали вспышками понимания. Понимание того, как все просто. Понимание того, как надо жить. Понимание того, куда идти. Совершенно разные эпизоды из различных философских учений, религий, собственной жизни и жизни других людей. Все об одном и том же. С разных сторон. В разной форме. Чтобы уж точно понял, не забыл и не перепутал. И все сходится.

Понимание того, что не надо тратить время на ненужные вещи. И что нужность — мера сугубо личная, исходящая из «хочу». По сути, это даже не «нужность», а «приятность». Увидел, что реальную радость дают исключительно те поступки, что от души. Или, если хотите — «по кайфу». A la «путь сердца». И что самое смешное — именно из таких поступков складывается очень (а может, и наиболее) эффективный путь к осуществлению более глобальных задумок. Независимо от кажущейся «осмысленности» или «бессмысленности». Да и смысл-то в том, чтобы было хорошо. Как можно лучше.

Еще пришло понимание ценности общения с близкими людьми. В очень широком понимании обоих терминов. «Близкий человек» — тот, который рядом. И тот, чьи мысли рядом. И тот, чьи дела рядом… «Общение» — делание чего бы то ни было сообща. Столько клевых людей вокруг… А если с кем не по дороге — то нечего даже время тратить и мешать друг другу. И тут вот еще сразу про привязанности всплыло: это попытка притянуть к себе то, что не является (и не может являться) собственностью… Все куда-то движутся, у каждого свой путь, и есть смысл дарить тепло тем, кто рядом. Здесь и сейчас.

И время… Его на самом деле очень много в сутках. В пещере это ощущается очень отчетливо. Мы зачастую его бездарно тратим. 16 часов — это очень, очень много. И еще 8 на сон останется.

На третьи сутки вдруг возникло очень сильное беспокойство, что ребята, которые остались под пещерой, обо всем забыли и не придут. Такая вот странная мысль. Но очень назойливая. До головной боли. Пожалуй, это была единственная гадость, от которой не удалось легко увернуться. Пришлось вытеснять, вспоминая хорошие песни (про себя, не вслух). Так и уснул. И очень скоро таки пришли и вывели наружу. В сумерки.

Ходить за трое суток я слегка разучился 🙂 Но это за несколько минут прошло. Думаете, все закончилось ? Нетушки. Зрительное восприятие, несмотря на неиспользованость, наоборот — обострилось. Замечаешь не только основные объекты прямо по курсу, а даже мелкие детали на переферии зрения. Очень целостная картина выходит. Спать не хочется. Вокруг костра продолжает разворачиваться «кино». Духи и шаманы всех времен и народов… Возникла и растворилась мысль «а когда это пройдет? — никогда…». Все хорошо, все ясно… Все возможно. Все есть, все продолжается… Здесь, сейчас, всегда… Предела нет…

Юка:
У меня пребывание в пещере прошло очень спокойно. Сознание не меняется от смены картинок реальности. Просто в темноте и тишине у меня появилось достаточно времени, чтобы внимательно посмотреть в себя.

Перед спуском в пещеру был такой эпизод. Я услышала подвывания, как мне показалось, потерявшегося детеныша какого-то животного. Это заставило меня долго подниматься по осыпающимся камням все выше и выше по горе. Поскольку мы стояли лагерем в ущелье Узунджи, нам не видна была впечатляющая панорама этого необыкновенного места. Я поднималась долго и упорно, предчувствуя сюрприз, и в какой-то момент прямо передо мной взмыл в небо орел. Оказывается, это он кричал все это время. Он долго кружил в высоте, как будто привязанный ко мне ниточкой, в какой-то момент мне показалось, что он сейчас сядет прямо на меня. Когда я обернулась, то увидела совершенно нереальную картину позолоченных вечерним солнцем гор. Это было очень красиво, и это был тот подарок мира, который я забрала с собой в пещеру. Позже лучшей смотровой площадки и лучшего места я на этой горе не нашла.

Потом, во влажной и холодной темноте пещеры, я играла в такую игру: я – наблюдатель на горе, «ритритчик» под землей и орел в небе одновременно. С высоты человек в подземелье казался очень смешным: каким же нужно быть психом, чтобы сидеть там с крысами вместо того, чтобы зесь и сейчас глотать эту красоту, эту магию мира! Это как же нужно жизнь любить, чтобы искать и находить ее везде, чтобы ничего не бояться.

В пещере я чувствовала себя так, как будто я укрыта в ладонях матери-Земли. Я была пустотой и темнотой, из этой пустоты рождались мысли и образы, рождалось время, рождалось все. Иногда наблюдала за суетливостью ума, иногда яркие картинки прошлого заставляли плакать и прощаться с чем-то из моей жизни. Это было похоже на энергетическое восстановление. Крысы разодрали мой кулек с едой, но я не испугалась их и не разозлилась: пусть едят, это мой им гостинец. Только перенесла кулек подальше, чтобы не бегали по мне и не мешали.

«И что тебе дала эта поездка?», — спрашивают у меня. Странный вопрос. Что мне дает рассвет, звездная ночь, чашка чаю? Что мне дает существование здесь? Если есть внутреннее стремление что-то сделать, нужно просто это сразу исполнять. Не раздумывая, пока в желании есть жизнь.

Когда мы возвращались, то все-таки осуществили задуманное: собрали мусор со всего обезвоженного русла Узунджи. Это была наша благодарность речке и каньону за то, что приютили нас. 🙂

 

Юлия (Юка) Бескровная

One thought on “Путешествие с солнцем и без (История одного «темного ритрита»)

Добавить комментарий